Илья Утехин

Мать в Зеленой лампе, 24 дек в 18

Mon, 21 Dec 2009 21:12:45 GMT

24 декабря в рамках Открытого семинара по визуальной антропологии в клубе Зеленая лампа (Гагаринская, 3) в 18.00
будет показан фильм документальный фильм "Мать" (режиссеры Антуан Каттэн, Павел Костомаров, Швейцария - Россия,
2008, 80 мин).
Вот анонс с фестиваля швейцарских фильмов:

"Люба, которая жила на Юге России, оставила своего жестокого мужа,
забрав с собой девятерых детей. Теперь она живет на севере страны, в
русской деревне. Она одна воспитывает детей, ей помогает старшая дочь
Олеся. Обе женщины работают на ферме. Всю свою любовь они отдают
детям. Следуя материнскому инстинкту, они берут под свою опеку
десятого мальчика, трехгодовалого Сашу. Потому что Саша был
предоставлен самому себе, брошен собственной матерью, потому что Люба
принадлежит к тем людям, которые приносят себя в жертву любви."

Сильное кино хорошо тем, что для фильма можно, в принципе, написать множество разных - непохожих один на другой - анонсов.
Не знаю, как там насчет "жертвы любви", но этот фильм - из таких.

что будет

Tue, 15 Dec 2009 22:08:07 GMT

25 декабря
пятница
17.00 в конференц-зале ЕУСПб состоится дискуссия на тему «Этнометодология и социальные науки: точки конвергенции, точки дивергенции».

За 40 с лишним лет, прошедших с публикации «Исследований по этнометодологии», отношения между этнометодологами и другими академическими племенами ученых-обществоведов так и не были окончательно урегулированы. Является ли этнометодология социологической теорией (как настаивает большинство социологов, упорно включающих соответствующую главу в свои учебники), исследовательской практикой, состоящей в применении этнографического метода к изучению повседневной жизни в современных обществах (как уверяют другие учебники), самостоятельной областью знания, не пересекающейся с территориями остальных дисциплин, или новой парадигмой, такой, как марксизм или структурализм, способной преобразовать все социальные науки? Чему эти науки могут у нее научиться, уже научились, или должны были бы научиться? Что они могли бы предложить этнометодологии взамен? Эти и другие вопросы предполагается обсудить в ходе дискуссии.

Участники дискуссии: социолог и философ Виктор Вахштайн (МВШСЭН), этнометодолог Андрей Корбут (Белорусский государственный университет), антрополог и специалист по cognitive science Илья Утехин (Европейский университет в СПб), социолог Михаил Соколов (ЕУСПб/ГУ-ВШЭ).

Справки по телефону: 275-5133

PUGOVKA апдейтед

Fri, 11 Dec 2009 05:42:20 GMT

Просьба коллегам, поместившим где-то у себя ссылки на Пуговку, проапдейтить их - по старым ссылкам видео недоступно, и здесь ( http://video.yandex.ru/users/utekhin/view/8/ ) живет новая версия. Огромное спасибо ЖЖ-юзеру grey_dolphin , указавшему на ошибку в титрах.

семиотика кино

Mon, 07 Dec 2009 13:52:31 GMT

Вторая часть спецкурса Яна Левченко «Семиотика кино»

состоится 7–9 декабря:

7 декабря: 16.40–19.50, Кинозал

(Смольный институт свободных искусств и наук, ул. Галерная, 58-60)

8 декабря: 15.40–18.50, ауд. 191

(Университетская наб., 11, Факультет филологии и искусств, вход с Менделеевской линии; Актовый зал)

9 декабря: 14.00–17.10, ауд. 191

(Факультет филологии и искусств; Актовый зал).
Темы и краткое содержание лекций

(7) Монтаж и его альтернативы в языке кино. Направления монтажа – от теории, что пишет себя, к практике, что не умеет себя описать (Гриффит, Эйзенштейн, Вертов, Виго, Брессон, Джармуш, Такаси Миике). Линейный и нелинейный монтаж. Внутрикадровый и межкадровый монтаж. Неподвижность зрения.

(8) Кино немое и звучащее. Демонстрация и речь. Первая и последняя революция в языке и тематике кино – переход между 1920-ми и 1930-ми годами. Травма речи и недоговоренности. Музыка в кино.

(9) Актер и режиссер в кино. Кто главный на площадке. Отличия актера театра от актера кино. Коды непонимания и неверия и их происхождение в контексте русской культуры. Техники речи и озвучивания. Поэзия и проза в речи актера.

(10) Социальные коды и проблема поведения в кино. Кино – симптом эмансипации. Равноправие и конкуренция поведенческих кодов в их влиянии на массовое искусство. Кино как испытание пределов визуального восприятия. Кино и власть. Причина популярности кино как инструмента пропаганды.

(11) Кино – порог визуального восприятия. Почему кино тяготеет к испытанию пределов. Насилие, секс и скатология в кино. Случай: «Сало, или 120 дней Содома» (аудиторный анализ).

(12) Смежные области кино: художественная фотография, цирк, эстрада, реклама и др. Массовая культура в России в начале XX и начале XXI века – сходства и различия. Стагнация цирка и прочих кустарных ремесел масскульта. Постиндустриальный порядок (деньги и снижающий отбор).

http://tmp.iphil.ru/semiotic/news/semiotika-kino-prodolzhenie

ПРИГЛАШАЮТСЯ ВСЕ ЖЕЛАЮЩИЕ!

Тел. для справок: 7162814

PUGOVKA доступна онлайн

Fri, 04 Dec 2009 09:31:38 GMT

Фильм про осаду Европейского университета в феврале-марте 2008 года можно посмотреть целиком - вот здесь:

Михаил и Светлана

Fri, 04 Dec 2009 09:25:13 GMT

10 декабря, в 17.00 (на час раньше, чем обычно!) в пресс-клубе "Зеленая лампа" (Гагаринская, 3)
в рамках Открытого семинара по визуальной антропологии будет показан
документальный фильм <<Михаил и Светлана>>
(Слава Паперно, Славомир Грюнберг, 1994).
Светлана знакомится с американцем через брачное агентство.
На фоне России ранних 1990-х - история о любви, браке с иностранцем и
межкультурной коммуникации, снятая изнутри событий.
Полнометражное документальное исследование, которое смотрится на одном дыхании.

публичная лекция Константина Анохина

Sun, 29 Nov 2009 20:37:21 GMT

Руководитель лаборатории нейробиологии памяти Института нормальной физиологии РАМН, член-корр. РАН и РАМН К.В. Анохин 20 ноября 2009 прочитал публичную лекцию "Нейрофизиология чтения и передачи мыслей" о перспективах разработки мозго-машинных интерфейсов в
Санкт-Петербургском физико-технологическом научно-образовательном центре РАН (СПбФТНОЦ). Многие из желающих не смогли туда дойти. Отчасти их могла бы выручить эта видеозапись. В ней отсутствуют самое начало и часть вопросов, заданных после лекции.

Открытый семинар по Визуальной антропологии

Tue, 24 Nov 2009 21:32:39 GMT

26 ноября в 18.00 в клубе Зеленая лампа (Гагаринская, 3) в рамках Открытого семинара по визуальной антропологии будет показан фильм Сергея Дворцевого "Трасса" (1999)

Опыт креста (Тарас Попов)

Tue, 10 Nov 2009 05:58:11 GMT

В четверг 12 ноября в четверг в 18.00 в клубе "Зеленая лампа" в рамках Открытого семинара по
визуальной антропологии будет показан фильм Тараса Попова "Опыт креста" (1995)

Тарас Попов живет и работает в Алма-Ате (Казахстан).

Тарас Попов: "Я работал в этой колонии с 1983 по 1995 в качестве
психиатра. Эту ставку ввели в 1983, в связи с антиалкогольной
компанией в Союзе и повышенной суицидальной готовностью в этих
учреждениях. В конце 80-х началась, так называемая гуманизация.
Колонии стали обмениваться положительным опытом. Я предложил
руководству (тогда очень прогрессивному и большому любителю Макаренко
- Александру Мулдахметову) закупить кино-фото-аппаратуру для освещения
наших достижений. Закупили камеру Красногорск 16 мм, пленку,
фотоаппараты, диапроекторы . У нас был отличный методист Нина Рамм. Мы
шлепали фильмы, слайды и путешествовали по различным конференциям. Что
мы демонстрировали? Правильные мероприятия. Выезды арестантов в город,
работу в колхозах, строительство зоны реабилитации на озере в
Николаевке, патронаж после освобождения снимали и тд. По ходу я снимал и скрытую от глаз
жизнь зк. Татуировки, межличностные отношения те так называемые
негативные явления в ВТК. Лично для меня эта субкультура была намного
интересней пропаганды .
В 1993 один мой приятель дал мне видеокамеру Панасоник 9000 от
возможностей которой я обалдел. Теперь не надо было сутками
просиживать в проявочной! С этой камеры все и началось..."

(фрагмент интервью заимствован с Полит.ру)

картинки из мыльницы (выставка в DO-галерее, 6-13 ноября)

Fri, 30 Oct 2009 06:53:34 GMT

Открытие выставки 6 ноября в 18.00.

Адрес DO-галереи: ул. Чайковского, д.10, кв. 61, вход через двор д.8.
www.dogallery.spb.ru

Выставка открыта с 6 по 13 ноября 2009. Если вы не пришли на открытие, но хотите посетить ее, договоритесь, пожалуйста, об этом предварительно по тел 932-35-32 ; 273-24-06
-----

Если у вас не мыльница в кармане, то уж наверное имеется камера в мобильном телефоне. Никому в здравом уме не придет в голову вывешивать содержимое памяти этих устройств на всеобщее обозрение – разве что для друзей в Контакте. Память мобильника или мыльницы оказывается продолжением вашей личной памяти, честно отпечатывая действительность.

Раньше была такая популярная одноразовая и немедленная забава – Поларойд. Иные товарищи искали в ней художество: раскатывали галлюцинаторную колористику полароидных снимков на полотна метровых размеров. Иногда выходило захватывающе.

Мыльница же сама по себе не таит в себе никакого потенциального сдвига в изображении, который, подобно полароидному цвету, мог бы лечь в основу поэтической функции. Узаваемая замыленная картинка, все радости дешевой цифры: скромный диапазон контрастности, неотключаемый автофокус. Плюс к тому – сугубая условность момента, ибо нажатие на кнопочку отделено от щелчка малопредсказуемой величиной.

Вот о моменте и речь. Визуальная грамотность нашего современника позволяет ему в меру возможностей усматривать в городском пейзаже и в проявлениях собственной жизни картины, достойные занесения в личную память и дальнейшего хвастовства. Но иной фланирующий бездельник отличается от человека толпы: он глядит дальше и мимо этих знакомых жанров. Замыленный глаз мыльницы служит ему инструментом разбудить собственное зрение.

Вот примерещилось ему, что свет как-то по-особенному упал на явленный его глазам фрагмент мироздания. Упал – и его угораздило задуматься о нездешнем. Не все те, кого он возьмется потчевать плодами своих досужих прозрений, увидят это нездешнее. Но вдруг?

Вот и здесь собраны фотографические памятники мимолетным состояниям одного праздного ума.

Кто-то подумает, что этим автор картинок что-то говорит зрителю. Но он, конечно, ошибается: в данном случае автор не говорит зрителю НИЧЕГО.

башня

Tue, 25 Aug 2009 10:39:31 GMT

Как известно, общественные слушания по поводу газпромовского небоскреба не без изящества назначены на 9 утра 1 сентября.
Вот запоздалая инициатива по сбору подписей:

"Петербург не надо переделывать" (Д.С. Лихачев)
Подписи против возведения 400-метровой башни
Газпрома напротив Смольного собора.

http://bashne.net/

антропология в Европейском университете

Thu, 16 Jul 2009 21:18:37 GMT

Друзья и коллеги!
Факультет антропологии ЕУСПб опять, уже который год, напоминает самым талантливым и целеустремленным, что они имеют шанс провести два (или четыре) ближайших года в его стенах не без пользы для себя. Это магистерская программа и аспирантура, где интенсивная подготовка сочетает в себе культурную антропологию, социолингвистику и исследования фольклора. Документы можно подать до 14 августа.

см. подробности на сайте anthropology.eu.spb.ru

учение всесильно - уже просто потому, что оно верно

Wed, 15 Jul 2009 08:26:52 GMT

А вот вы - сами фальсифицируете или даете кому отпор? Или вообще пройдете скоро по разряду лженауки?

PUGOVKA - документальный фильм

Sat, 27 Jun 2009 17:36:29 GMT

Пуговка - это и название любимой шпиономанской песни поколений советских детей, и введение под кожу вещества, которое призвано показать, насколько ваш организм сопротивляется инфекции.

События весны 2008, когда Европейский университет был временно закрыт руками пожарных, оказались и тестом, и прививкой. Не общество, но отдельные группы людей всколыхнулись, а информационную блокаду осажденным иногда удавалось прорывать. Однако спасение было завязано на хитрость. Хитрость говорения на особом языке - с двойным дном. Знакомое по совдепу, это говорение неожиданно, но органично вошло в опыт молодого, несоветского поколения: студентов, которые вышли на улицы, чтобы защитить свой университет. Омона и репрессий нет в кадре, не было их и в этой истории. Но тень дубинки, как тень властной вертикали, постоянно присутствует в умах. И пуговка уже, кажется, не просто так созвучна испугу.

Камера, звук, монтаж - Илья Утехин, музыка группы ,Waterfeel и Сергея Хисматова. Продолжительность 49 минут.

Трейлер можно посмотреть здесь:

by proxy

Tue, 19 May 2009 22:03:56 GMT

Вот шутка не без искры гения:
http://mom-sourcing.co.in/

Комментарий в блоге, откуда я почерпнул эту чудесную ссылку
( http://www.boingboing.net/2009/05/08/momsourcing.html )
гласит:
Yes, the site is a joke, operated by a friend of a personal friend of mine, and they have actually hired call center workers to call your mom for you. That part is not a joke. They swear they won't keep the data or use it for any other purpose, they just think this is a funny thing to do.

Но почему бы не подойти всерьез к созданию подобного сервиса? И не только мамочку, а и вообще... Ну, разные же в жизни обстоятельства складываются.

нет смысла без конца

Tue, 19 May 2009 21:56:03 GMT

Недавно лежа в ванной читал (что редкость; чаще всего, оказавшись горизонтально в теплой воде, засыпаю) - книжку, которую не раскрывал с момента ее покупки в Академическом Стокмане хельсинкском. Там короткие - размером с газетный очерк, пара страниц - тексты одного испанского автора; самый тот формат, для меня, для чтения в транспорте. Когда больше-то? Человек этот вел колонку в газете, вот колонка эта в книжку и превратилась. И вот стоя в магазине наткнулся на точную формулировку мысли, над которой сам давно думал; потому и книжку эту купил.

Автор начинал с того, что по радио услышал - звонок в эфир. Звонящий: а вот мой брак стал портиться с того момента, как моя жена пригласила погостить одну свою подругу, которая страдала анорексией (есть не могла). Ведущий: а что случилось-то? почему вдруг брак испортился? Звонящий: прямо так сказать в эфир не могу, потому что моя бывшая жена любит радио слушать, может, она нас услышит. Но вот теперь мы живем отдельно.

Автор задумывается - так ведь и завязка романа или рассказа устроена. Что там было в промежутке? Вот, дорогой читатель, если не лень, пофантазируй и напиши. Придай смысл этим загадочным словам звонившего в эфир, найди им контекст.

Смысл, который замкнут и задан - вот ради чего мы читаем сюжетную художественную литературу. Потому что жизнь совсем непохожа. В ней тоже есть некий локальный смысл, но смысла целого нет и не может быть, поскольку у ней пока нет конца.

Жизнь - как книга с огромным количеством случайным образом вырванных страниц. Причем нельзя сказать, какие из них окажутся в итоге важными. По ходу дела мы редко способны понять, какие окажутся важны.

методы полевой работы

Mon, 18 May 2009 16:11:06 GMT

В заканчивающемся учебном году курс по методам этнографии на факультете антропологии ЕУСПб выглядел примерно так (примерно - потому что на тему 12 места не хватило):

1. Полевая работа в антропологии, место поля в антропологической парадигме. Научный метод и практическое искусство в соотношении с гуманитарными и естественными науками. Кейс-стади. Субъективные аспекты полевой работы. Качественные и количественные методы. Типы данных. Данные и теория.

2. Выбор темы и поля. Планирование. Доступ к полю. Вход в поле. «Спонсоры» и «привратники». Презентация себя в поле. Этнограф – шпион?

3. Публичное лицо исследователя и управление производимым впечатлением. Роли в поле. Критик, эксперт, новичок. Отношения в поле. Характеристики исследователя, которые влияют на отношения с информантами. Женщина и девушка как полевой исследователь.

4. Наблюдение и степень включенности наблюдателя. Преимущества и недостатки полного «погружения». Маргинальная позиция. Выбор среды, выбор кейса. Выбор информантов.

5. Систематическое самонаблюдение. Субъективность как инструмент. Явления, наблюдаемые преимущественно в рамках самоотчета. Методика записи при систематическом самонаблюдении. Информанты и исследователь. Сенсибилизирующие упраженения.

6. Словесные отчеты о реальности в естественном общении и в интервью. Вопросы: когда и о чем имеет смысл спрашивать? Проблема «возмущений». Директивный и недирективный стили интервью. Степень структурированности интервью. Типы вопросов.

7. Письменные документы и их возможное место в изучаемой культуре. Особенности «источников личного происхождения». Дневники. «Неформальные» и «формальные» письменные документы. Вопросы, которые мы можем поставиить таким источникам.

8. Этические аспекты антропологического исследования. Этика работы в поле. Информант и его права. Полевые материалы и их дальнейшее использование. Публикация. Этический кодекс Американской антропологической ассоциации.

9. Методы визуальной антропологии в полевой работе. Избирательный харатер восприятия vs неизбирательный характер механической фиксации. Индексальность. Отношения с информантами и их трансформация в ходе применения методов визуальной антропологии. Соучастие информанта в полевой работе.

10. Запись и анализ полевых материалов. Экспертное знание и полевые данные. Методы записи. Когда и что записывать. Контекстуальная информация и ее отражение в записи. Резюмирование материалов и аналитические заметки. Полевой дневник и его функции. Управление информацией в исследовательском проекте.

11. Смысл жизни. Повествование как форма осмысления. Рассказ о жизни как текст. Связность текста и средства ее поддержания. Биографическое интервью. Подготовка и планирование. Темы и вопросы. Транскрибирование. Интерпретация.

12. Этнография как текст. Продукт, который получается на выходе исследовательского проекта, и место в нем полевых материалов. Идеология нелинейного мультимедийного продукта.

Практические задания

1. Личность в интерьере жилища: фотоочерк
2. Аудиопрезентация звуковой среды или маршрута
3. Самонаблюдение.
4. Эссе о методологии исследования и методологической дискуссии 1990-х по следам книги Уайта (W.F.Whyte. Street Corner Society).
5. Презентация темы курсового проекта.
6. Интервью.
7. Биографическое интервью.
8. Курсовой проект.

Основная литература

Ковалев Е.М., Штейнберг И.Е. Качественные методы в полевых социологических исследованиях. Москва, Логос, 1999.

Семенова В.В. Качественные методы: Введение в гуманистическую социологию. Москва, Добросвет, 1998.

P.Atkinson, M Hammersley. Ethnography: Principles in practice. Routledge, 1996

Atkinson R. The life story interview. Qualitative research methods series, 44. Sage, 1998

Hamel J., Dufour S., Fortin D. Case study methods. Qualitative research methods series, 32. Sage, 1993.

Feldman M.S. Strategies for interpreting qualitative data. Qualitative research methods series, 33. Sage, 1995.

Дополнительная литература

A.Robben, J.Sluka, eds. Ethnographic Fieldwork: an anthropological reader. Blackwell, 2007.

Burgess R. In the Field: Introduction to Field Research. Routledge, 1991.

Whyte W.F. Street Corner Society. Chicago, 1993.

дмб и тени прошлого в соцсетях

Mon, 18 May 2009 05:26:09 GMT

Очередной просмотр фильма А.Ханютина «ДМБ-91» оживил в памяти прошлое, из которого совсем недавно я получил весточку. А все потому, что Одноклассники пошли в народ (см предыдущий пост). На той неделе меня нашел там человек, который год или полтора был моим непосредственным начальником - и отчасти ангелом-хранителем - в армии, под Мурманском. Это на его попугае я отрабатывал тактику поимки посредством внезапного ослепления накидыванием полотенца. Уезжая летом в отпуск, он оставлял на работе - в армейской части, под моим присмотром - попугая, которого я иногда выпускал, чтобы почистить его обитель, а потом ловил так: загонял в маленький чуланчик-фотолабораторию, запоминал, куда он сел, гасил свет, в темноте подкрадывался с полотенцем и накидавал его, как только по моей команде ассистент зажигал свет - попугай не успевал опомниться и был тут как тут. Так вот, владелец попугая был человеком с интеллигентными устремлениями, хотя и в чине прапорщика (а прапорщики, по фольклорным представлениям, все воры и нехорошие люди) и, как и многие там, страдал от алкоголизма. Но он читал, например, журнал "Иностранная литература" и приносил старые номера делиться со мной.
Вообще, я подозреваю, военному начальству (какое, впрочем, начальство? им было по 22 года, этим лейтенантам, смех и грех, да и над ними стояли немногим старше, только командование этой небольшой части было между 30 и 40), так вот, начальству могло быть с нами нелегко. Потому что мальчики были питерские, интеллигентные, на подбор: первый-второй курс хороших технических вузов ЛИТМО, Политеха, ЛЭТИ на худой конец, ну, и я там затесался. Подбор, и правда, был - специально приезжал офицер за пополнением. И, отобрав, отправил группу (человек шесть нас было) в Ломоносов, в топографическую часть, где мы впервые увидели, как все это бывает. Сержантам, которые нас встретили в этой ломоносовской части, было строго сказано нас не трогать. Ну, мы улеглись спать в казарме, рядом с новобранцами, пришедшими в эту часть. Но долго не проспали, потому что вскоре после отбоя пришли "дедушки" и сержанты и начали обучать уму-разуму наших соседей по кроватям, своих новобранцев. Их заставляли вскакивать, судорожно одеваться, стелить постель, потом раздеваться, складывать одежду и ложиться в постель обратно. Вот ровно так, как показано в кино у Ханютина. Заматывать портянки новобранцы не умели, совсем труба. А у кого не получалось (у всех не получалось), заставляли отжиматься - пинками, понятное дело. Мы все это время - а процедура продолжалась час или больше - лежали в этом же помещении, на своих койках, и должны были делать вид, что спим. Потому что нас это не касалось - пока. Потом коснулось.
Да, так мы были мальчики культурные. Помню одно из первых взысканий - за что: мой приятель (есть и он в Одноклассниках) был на посту, то есть в тулупе и с автоматом обходил часть по периметру, распугивая шпионов, полярных сов и северное сияние. Все мы бывали в этой роли по очереди. И иногда он проходил мимо окна здания, где я бывал в другой роли (мыл пол такой огромной колобахой на палке, к которой были приторочены щетки для натирки пола, называется почему-то «Машка»), а заодно осваивал типа чтение перфоленты глазами и восьмиричную систему. Так вот, он подходил к окну, и мы с ним болтали, если рядом никого не было. И увлеклись. Я читал ему через стекло что-то не вполне армейское из латинского учебника (saepe viri fallunt, tenere non saepe puellae… например). И тень дежурного офицера, который проверял постового, появилась у него из-за плеча незаметно. Некоторое время он даже стоял и слушал. Как нас покарали, впрочем, не помню.
Так вот, интеллигентный прапорщик был послан небом в этот мужской мир аутентичного замеса – (дмб, в данном случае, 88). Который многим мальчикам периодически является в фантасмагорических снах - подозреваю, до конца дней их.

поисковые запросы: эволюция

Sun, 17 May 2009 13:11:53 GMT

2001	2006	2008
порно (1.2%)	сонник (0.3%)	odnoklassniki.ru (1.9%)
секс (0.6%)	гороскоп (0.2%)	одноклассники (0.3%)
sex (0.6%)	работа (0.2%)	однокласники (0.2%)
mp3 (0.5%)	знакомства (0.2%)	odnoklassniki (0.2%)
porno (0.5%)	порно (0.2%)	работа (0.2%)
эротика (0.4%)	обои для рабочего стола	сонник (0.2%)
знакомства	обои (0.2%)	погода (0.2%)
реферат	поздравления (0.1%)	одноклассники.ru (0.2%)
гороскоп	игры (0.1%)	порно (0.1%)

Поисковые запросы вообще - богатейший материал для самых разнообразных выводов. В таблице приведены данные, отражающие некоторые тенденции рунета. Некоторые тенденции тут никак не отражены (например, тот факт, что средняя длина запроса растет: в 2008 - 2.5 слова, а в 1997 была - 1.2).

Эротические интересы публики никуда не делись в последние годы, если посмотреть в сотню самых популярных, то они там; равно как и Контакт (набрав сегодня больше чем по 35 млн подписчиков, крупнейшие соцсети рунета высоко стоят в топе запросов). Любопытно, впрочем, что люди, набирающие Одноклассники.ru в строке запросов поисковой машины, в большинстве своем хотят попасть на этот сайт, а не узнать что-то новое о нем. Они знают только что в какую-то строчку нужно ввести слово или адрес - и попадешь куда-то. Дело в том, что взрыв соцсетей в рунете совпал с приходом широкополосного доступа в интернет в крупных городах. Для миллионов людей соцсети оказываются одним из первых ресурсов, которым они начинают пользоваться, не имея еще большого опыта общения с компьютером. Не так давно пользование интернетом коррелировало с молодостью и уровнем образования; сегодня эта корреляция куда менее заметна.

Полезно задуматься, как потребность пообщаться и новые средства для ее реализации (сайты социальных сетей) соотносятся с обсуждавшимся выше треугольником из романтической страсти, секса и компанейской домашней заботы.

Еще раз о любви (конспект доклада)

Sat, 16 May 2009 18:26:47 GMT

В исследовании любви сказали свое слово и эволюционные психологи и экологи, и нейрофизиологи, так что теперь есть объяснения с разных точек зрения; и даже известно, чем лечить разбитое сердце – есть такие антидепрессанты: прошел курс таблеточек – и готов к труду и обороне, к новым подвигам. Но все эти работы никак не объясняют разнообразных культурных конфигураций: зачем они?

Прежде всего, не во всех культурах любовь входит в число декларируемых ценностей ценностей, не везде она очевидна и доступна внешнему наблюдателю. В таких культурах мы видим браки, устроенные в большей степени из экономических соображений, жилища, где совместно проживают большие группы и где эмоциональные привязанности размыты, отсутствие ограничений на внебрачную и добрачную сексуальность, магические верования о связи секса и болезни, операции на женских гениталиях, эксплицитное принижение близких и эксклюзивных отношений мужчины и женщины.

Пределы культурных вариаций в паттернах поведения и в символических структурах, приписывающих смысл этим паттернам, весьма широки. Как разнообразны и виды брачных союзов (кстати, культуры, где превалируют моногамные отношения, зачастую правильнее рассматривать как серийно полигамные – то есть когда брачных партнеров за всю жизнь несколько, но единовременно только один).

Наиболее известный антрополог, работающий в этой области -
William Jankowiak. Он использовал много разных материалов, от HRAF (Мердоковские Human Relations Area Files) и этнографических описаний до интервью и собственной полевой работы, чтобы обосновать тезис о том, что романтическая любовь – свойство человеческой природы, которое находит проявление во всех кульутрах, вопреки расхожему мнению о культурно- и исторически-конкретном характере этого явления.

Вот одна хорошая формулировка из его работы: «что общего у разлийных человеческих обществ, так это универсальная потребность так или иначе установить рабочее согласие в этом трехстороннем конфликте романтичесой любви, любви-привязанности и секса. Каждая культура должна решить, как из синтезировать, разделить, смешать, подчеркнуть, принизить, или вообще игнорировать один или другой из этих компонентов» (Jankowiak, Paladino 2008, 2)

Таким образом, есть два фандаментальных вида любви, которые, впрочем, неединообразно обозначаются в работах. Это, во-первых, comfort / companionate / companionship love (предполагает дружбу, взаимопонимание, заботу друг о друге и о благосостоянии, часто включает совместное домашнее хозяйство), а во-вторых romantic /passionate love (элементы к определению которой приведены в предыдущем посте).

Хотя в любой культуре так или иначе представлены оба вида любви, они чаще всего получают разное место в системе ценностей. Так что кросс-культурные исследования должны принимать во внимание три измерения: упомянутые два вида любви и секс. Все эти три вещи могут существовать изолированно и встречаться в разных сочетаниях, хотя, конечно, есть тенденции.

Но вот антрополог Ч.Линдхольм (Lindholm 1998) не согласен с утверждением о том, что романтическая любовь универсальна: романтическая любовь требует особенной социальной ситуации, которая способствует высокой мобильности, слабости социальных сетей и малому числу альтернатив в установлении близких отношений. То есть когда индивид вплетен в богатую сеть взаимодействий (внутри клана, расширенной семьи, мужских союзов и др. групп), он не испытывает потребности в том, чтобы устанавливать исключительные диадные отношения типа романтической любви.

Впрочем, во многих культурах вне западной цивилизации, где браки заключаются не по воле брачующихся, тем не менее есть некоторые ниши для выбора партнера «по любви». Так, в полигамных обществах вторая или третья жена может быть как раз по любви (отчего и девушки стремятся не попасть в первые жены; (Bell, Croutier 1995)).

Если в обществе любовь не институциализована как нечто приемлемое в публичной сфере, или браки не подразумевают свободы выбора, или развод малореален – тогда любовь в них живет подпольно, находя свои ниши. В некоторых латиноамериканских обществах (напр., Мексика) описан такой социальный институт – casa chica («малый дом», это когда семейный мужчина по секрету поддерживает незамужнюю женщину и детей; (Collins, Gregor, 77)).

Антропологи систематически не изучали внебрачные связи, однако есть работы о супружеской неверности в разных культурах (Jankowiak, Nell, Buckmaster 2002: Managing Infidelity: A Cross-Cultural Perspective; Jankowiak, Hardgrave 2007: Individual and Societal Response to Sexual Betrayal), описывающие тактики контроля поведения брачного партнера. Подтверждается гипотеза о том, что брачные или любовные отношения предполагают верность участников этим отношениям - независимо от социальной структуры общества и того, насколько общество толерантно в вопросах внебрачного секса. Любопытно, что тот же Jankowiak с соавторами исследовал американских свингеров и описал практики контроля: они приходят парами и друг за другом следят, чтобы не дай бог супруг там не заигрался уж слишком.

Непросто этнографически изучать любовь в чужой культуре (да и в своей-то…).
Ведь и внутри одной культуры это явление варьирует в широких пределах. Как, вообще, изучать переживание? Какими должны быть объективные критерии – что оно имеет место? Или без самоотчетов информантов не обойтись?
Ну, ладно, каждая культура диктует эмоциям и переживаниям свои правила выражения, свои культурные сценарии, осмысляет своими категориями. Так а вот если оно не выражается публично, как узнать, есть ли оно?
Возможна ли романтическая любовь в культуре, где нет такого культурного концепта? Да и вообще: саму любовь и ее виды мы описываем, исходя из нашего языка и наших культурных категорий – возможно ли, что где-то там далеко все совсем иначе?

Ведь, кстати, даже в такой культурной среде, которая способствует переживанию романтической любви, это переживание не всем доступно. С кем-то случается, а кому-то неизвестно. Некоторые не уверены, то это или не то, некоторые прикидываются. «Возможно, этот опыт подобен религиозному экстазу и трансу: некоторым никогда не удается этого добиться» (Plotnicov 1995, 139).

Пока существует не так много специальных работ по любовной этнографии, но расцветают сопоставительные исследования на чужих описаниях. Некоторые любопытны. Например, (DeMunck and Korotayev 1999): Авторы на основе анализа большого материала приходят к выводу о том, что романтическая любовь как основание брачного союза встречается только в таких обществах, где и мужчин, и у женщин есть свобода выбора. Общества, которые позволяют добрачный и внебрачный секс и мужчинам, и женщинам, ценят романтическую любовь гораздо выше, чем те, где имеются двойные стандарты или строгие санкции по отношению к проявлениям женской сексуальности вне брака.

Иллюстрации и примеры опущены =)

Книжки: Jankowiak W., ed. Intimacies: Love and Sex across Cultures. Columbia Univ Press, 2008
Jankowiak W., ed. Romantic Passion. A Universal Experience? Columbia Univ Press, 1995

о любви

Sat, 16 May 2009 11:20:51 GMT

Попытаюсь кусочками изложить содержание моего доклада на позавчерашнем семинаре в Тарту. Доклад был про то, как антропологи изучают любовь - есть такая не так давно появившаяся и не очень бурно, но развивающаяся область исследований. В том числе и кросс-культурных. Чтобы эту область обозреть, я прочитал две книжки и полтора десятка статей, почерпнув оттуда некоторые любопытные формулироваки, суждения и массу интересных примеров. Одна из таких формулировок - попытка синтеза свойств романтической любви/состояния влюбленности, предложенных в разных определениях (Helen Harris 1995, 102-103). То есть это те характеристики романтической любви, относительно которых более или менее имеется консенсус исследователей – в т.ч. тех, кто занимается кросс-культурными сравнениями этнографического материала (ниже везде, где написано «возлюбленный», имеется в виду объект влюбленности независимо от пола). Итак:

1. желание быть рядом и вместе, физически и эмоционально; изначально сексуальная привлекательность, которая затем трансформируется в желание физической и психологической близости, требующее к тому же взимности чувств;
2. идеализация возлюбленного; тенденция обращать внимание на положительные качества личности и оставлять незамеченными или оправдывать негативные; конструируемый образ может в разной степени включать выдуманные идеальные элементы (такие, в каких сам выдумщик испытывает потребность), при помощи которых заполняются лакуны;
3. эксклюзивность – сфокусированность переживаний и желания (см. пункт 1) на одном конкретном человеке, и ожидание взаимности; предположение, что качества этого человека (см., впрочем, пункт 2) выделяют этого человека из всех окружающих людей, делают его исключительным;
4. постоянные мысли об объекте, без спросу и навязчиво вторгающиеся в повседневность влюбленного;
5. эмоциональная зависимость – зависимость эмоционального состояния от того, поддерживается ли контакт с возлюбленным, от его отзывчивости, от его реальных (и приписываемых ему) действий; оговорка про приписываемые поступки, мысли и чувства имеет особое значение для случаев асимметричной коммуникации;
6. перестройка иерархии жизненных приоритетов и мотивации – поддержание отношений оказывается приоритетом, оттесняя другие заботы, интересы, дела и обязательства; как бы влюбленный ни был занят, время на знак внимания найдется;
7. чувство эмпатии и заботы о возлюбленном, создающее условия для проявлений взаимности; это не альтруизм в чистом виде: это проявление заботы само по себе отвечает потребности влюбленного и конструирует потребности возлюбленного (возможно, приписываемые ему).

Программа фестиваля «Дни науки» в Санкт-Петебурге, 21-23 мая 2009 г.

Thu, 14 May 2009 12:55:43 GMT

21 мая, четверг

10.00 – 18.00.
Математический институт им. В. А. Стеклова РАН. Санкт-Петербургское отделение. Наб. реки Фонтанки, 27.
10.00 – 14.00.
Конференция «Языки науки»
Доклады:
«Языки математики и математика языков»
Юрий Манин, член-корреспондент РАН, РАЕН, член ряда зарубежных академий наук. Почётный доктор университета Сорбонна, университета Осло и Уорикского университета. Профессор Северо-западного университета, США, заслуженный профессор Математического института Макса Планка, Бонн.
«Философия и математика: можно ли достроить Вавилонскую башню?»
Алексей Черняков, доктор философских наук, доктор философии Свободного Университета в Амстердаме, канд. физ.-мат. наук, зав. кафедрой философии Санкт-Петербургской Высшей религиозно-философской школы, профессор.
«Мaте́ма и Имя»
Елена Гурко, доктор философии, старший научный сотрудник Центра философии и истории науки (Бостон), преподаватель Бостонского университета.

14.00-15.00. Кофе-брейк.

15.00-18.00.
Круглый стол «Языки науки»
Участники: Юрий Манин, Елена Гурко, Олег Аронсон, Дмитрий Дьяконов, Андрей Лосев, Виктор Лапицкий, Андрей Паткуль, Александр Погоняйло, Георгий Шабат и другие.
Ведущие: Алексей Черняков, Николай Мнев.

11.00- 13.00.
Санкт-Петербургский Государственный университет. Биологический факультет.
Университетская набережная, 7/9, ауд. 133 (центральная аудитория биолого-почвенного факультета).
Семинар Константина Анохина, члена-корреспондента РАН, доктора медицинских наук: «Нейробиология памяти: нерешенные проблемы»
(для студентов и аспирантов)

17.00 - 19.00.
Центральный Музей Связи им. А.С. Попова. ул. Почтамтская, 7
Открытие фотовыставки «Наука – это красиво!»
Работы – победители Конкурса научной фотографии «Наука – это красиво!». Конкурс проводит издание «Наука и технологии России – STRF.ru» при поддержке Министерства образования и науки и Федерального агентства по науке и инновациям.
Выставка открыта до конца мая.

22 мая, пятница

12.00 – 19.00.
Дом Ученых РАН. Белый зал. Дворцовая набережная, 26.
Программа «Мозг, разум, поведение»
12.00 – 14.00.
Публичная лекция. «Окно в прозрачный мозг: клеточные основы мышления у человека и животных»
Лектор: Константин Анохин, член-корреспондент РАН, доктор медицинских наук, профессор, зав. лабораторией нейробиологии памяти и отделом системогенеза Института нормальной физиологии РАМН.
14.00 – 16.00.
Публичная лекция. «Орудийная и графическая деятельность у приматов: новые исследования»
Лектор: Марина Ванчатова, руководитель лаборатории межвидовой коммуникации Гуманитарного факультета Карлова Университета в Праге, президент ассоциации чешских приматологов. Читает лекции по этологии человека и приматологии в европейских университетах.
16.00-19.00.
Программа фильмов киностудии «Леннаучфильм»
Фильмы, отобранные для этого показа, - классика документального и научно-популярного кино. Они посвящены уникальным, интереснейшим экспериментам и исследованиям, связанным с изучением мозга и мышления.
Куратор: Лариса Кухалева.

23 мая, суббота

12.00-19.00.
Музей занимательной оптики. Биржевая линия Васильевского острова, 14.
Фонд Дмитрия Зимина «Династия» открывает для детей, родителей и педагогов новый петербургский научный музей

- организованные экскурсии для всех желающих по залам Музея оптики.
Вы поиграете на лазерной арфе и строболайке, узнаете, как делаются голограммы, самостоятельно проведете различные оптические опыты.
- занятия с детьми и родителями в «Мультистудии».
Мультипликационные фильмы любят все. А все ли могут их делать? Конечно! Любой школьник, имея под рукой нехитрый набор приспособлений, снимет мультфильм. Не умеете? Вот тут-то вас и научат. Но это еще не все. Оказывается, школьные уроки можно дополнить самостоятельно созданной мультипликацией, которая поможет вашим одноклассникам (или ученикам) в освоении предметов: от физики и математики, до биологии и экологии. Хотите предложить свои темы? Приходите, предлагайте, делайте!

15.00 – 18.00.
ГЭЗ-21 (Галерея экспериментального звука - 21). Арт-центр «Пушкинская 10», Лиговский пр.53, Музейный флигель, 3-й этаж.
Семинар для студентов, аспирантов и преподавателей: «От противоречия – к принципу дополнительности. Модальности мышления».
Западноевропейское и восточное мышление. Долгое время они были герметичны по отношению друг к другу. Семинар посвящен попыткам рассмотреть этот вопрос в рамках возможностей взаимовлияния и дополнения.
При участии: Елены Гурко, Бостонский университет.
Ведущий: Алексей Парибок, Кафедра философии Востока, СПбГУ.

19.00 – 22.00.
Гранд-кафе «Троицкий мост», Загородный пр., 38.
Научное кафе. «Мозг: интерфейс между материальным и идеальным»
Участники: член-корреспондент РАН Константин Анохин, директор Института мозга человека РАН Святослав Медведев, профессор Кафедры общего языкознания филологического факультета СПбГУ Татьяна Черниговская, директор Института возрастной физиологии Марьяна Безруких и другие.
Ведущая: Любовь Стрельникова, главный редактор журнала «Химия и жизнь».
Вход по приглашениям.

французы о любви

Thu, 14 May 2009 11:19:35 GMT

Из только что услышанного доклада французского социолога Philippe Combessie (профессор социологии из Нантерра) - о любви - некоторые любопытные вещи.

Например, будучи спрошены о числе партнеров, девочки и мальчики по-разному их считают. И мальчики называют в среднем на 40% больше партнеров, чем девочки. Объяснение дано такое: мальчики якобы как на охоте, ставят галочки, всех учитывают, а девочки некоторых, неудачных и таких, который им кажутся неважными и вообще их ошибкой, вычеркивают и не считают.

О роли законченного высшего образования: мальчики, как из опроса выясняется, до получения диплома больше трахаются направо и налево, типа без любви, а вот после получения диплома умеряют свой пыл и больше стремятся совместить любовь и секс. Тогда как у девочек все примерно наоборот: получив диплом, они чувствуют себя свободнее и начинают поплевывать на мораль.

Что же касается связей вне диады, то о них сообщают примерно 35 процентов и мальчиков, и девочкек, не состоящих в браке. Однако среди состоящих - изменщики-мальчики составляют 44 процента, тогда как изменщицы-девочки - 25. То есть девочек брак тормозит, а мальчиков вдохновляет на подвиги. Причем в этих отлучках на стороне мальчиков (французский, французских...) привлекают в партнерах такие моменты как молодость, красота, темперамент, тогда как девочек - чувство юмора, уверенность в себе, ум.

Интересно, насколько мальчики и девочки ревнючие. Примерно одинаково: 70 процентов и тех, и других. Но вот в разных возрастных когортах картина разная: чем старше, тем менее ревнючие. От 14 до 17 дет - ревнивцев 86 процентов, а вот среди от 66 до 69 лет - всего 44. Объяснения этому и в том, что с возрастом люди становятся другими, и в том, что культура меняется (на разное время с его проблемами и установками пришлась их юность), и в том, что в зависимости от возраста человеку культура по-разному диктует, в чем ему нужно признаваться.

неожиданный вопрос к московским друзьям

Tue, 12 May 2009 07:40:33 GMT

Коллеги, кто-нибудь из ваших знакомых случайно не сдает однокомнатную квартиру (со стиральной машиной и холодильником) на длительный срок в районе ст. м. Спортивная--Фрунзенская, Университет, Проспект Вернадского, Юго-Западная? Один хороший человек обратился с просьбой, будет здорово, если мы ему поможем.

Новорусское очарование глянца: попытка археологии

Sat, 09 May 2009 11:07:37 GMT

(текст написан по заказу одного немецкого издания)

Виолетта, Камилла, Сабрина… Этот список, напоминающий рекламу салона расслабляющего массажа, взят, между прочим, из классного журнала. Нет, нет, не глянцевого, а самого обычного школьного, где перечислены имена девочек. Они учатся в первом классе, куда недавно пошла моя дочь. У них у всех есть и Барби, и Братц, и мобильные телефоны, а еще довольно навороченные родители, потому что школа гордится своим переходящим знаменем (i.e. «лучшая школа России»). А имена, между прочим, примечательный показатель. Упомянутая гламурная экзотика находится в хвосте распределения и, конечно же, никогда не достигнет уровня народно-возлюбленных в последние годы топовых Насть, Маш и Даш. Ведь мечта не может стать общепароходной реальностью – но Наташ и Татьян с Иринами несколько потеснит.

Представьте, как спустя сколько-то лет Сабрина, предположим, Николаевна, под ручку с Виолеттой Дмитриевной, став телками, будут ходить на каблуках по клубам и клеить кавалеров. Цепные псы гламурного фронта, опытным глазом навскидку определяющие, на какую сумму прикинут входящий, произведут на этом основании фейсконтрольную фильтрацию и не задержат наших красавиц на входе в чертог наслаждений. А вот их менее удачливые одноклассницы будут окинуты строгим взором и услышат несгибаемый аргумент: «девочки, вам тут будет невесело». И им останется пойти в другое, более скромное, место, и лишь воображать себя принцессами в той волшебной жизни, где, в духе сказок с Рублевки, каждый день – вроде воскресенья, а принцы едят икру и летают в Куршевель. Туда, впрочем, можно заглянуть и даже ознакомиться с интимными подробностями, почитавши Оксану Робски.

Гламур – это, прежде всего, слово. Которое по-русски произносится не на английский, а на французский манер, как это исторически сложилось. Вот и «бутик» тоже слово; в Москве встречается даже замечательное соченание «шопинг бутик». Немало усилий нужно, чтобы наш человек произносил его с ударением на последний слог, чтобы избежать ассоциации с фамильярно названным бутербродом. Это, кстати, не я придумал: «бУтик» с ударением на первом слоге – так называлось одно (впрочем, быстро закрывшееся) питерское заведение, где давали сандвичи; на его месте теперь модная одежда. Много на месте чего теперь – модная одежда, что особенно бросается в глаза, если вы проживаете в центре города. Впрочем, Glamour'ом называется в Питере салон непропорционально дорогой дизайнерской мебели.

Значение этого слова ведомо многим нашим соотечественникам. В 2007 году Фонд «Общественное мнение» провел исследование про слово «гламур» и связанные с ним ассоциации. Репрезентативный опрос показал, что слово это слышали 36% опрошенных; такая же часть опрошенных услышали это слово впервые во время опроса. Но «знают» его лишь 23% населения (впрочем, среди москвичей знали половина опрошенных, а среди всех пользователей интернета – даже больше). Мода, красота, богатство, роскошь, светская жизнь – самые частотные понятия, ассоциирующиеся с гламуром (http://statistika.ru/russiainprices/2007/12/14/russiainprices_9980.html).

Слово и явление связаны, но эта связь неоднозначна. Иногда в социальной реальности для слова находится лишь такое соответствие, которое не отвечает его словарному значению. В каких-то случаях слово предшествует явлению и становится закваской, из которой потом вырастет жизненный факт (пожалуй, таков случай и гламура). Слово позволяет ухватить явление; впрочем, отсутствие слова не означает автоматически, что нет такой культурной реалии – вот, скажем, слова «приватность» в русском языке до недавних пор не было, а содержательная проблема, обозначаемая теперь этим словом, всегда существовала. Слова «гламур» в предшествующей, советской, действительности как известно, не было; его вхождение в русскую речь конца 1990-х можно довольно точно отследить.

Интереснее вопрос о том, было ли в советской культуре явление, которое можно было бы сопоставить с нынешним гламуром? В ответе на этот вопрос все зависит от того, какие составляющие гламура мы будем считать ведущими и насколько мы готовы подтягивать историческую реальность под заданную схему. Начать стоит с того, что это было принципиально иначе устроенное общество. Мода в СССР вроде бы была, хотя ее проявления, инструменты и аудитория адептов (журналы, выкройки, швейные машинки в домашнем хозяйстве; но и ателье, а потом даже и дома моделей) имели свою советскую специфику, связанную с тем, что социалистическое общество было обществом не потребления, а обществом распределения в условиях дефицита.

Были, разумеется, и небожители: культурные герои, которые задавали стиль. Прежде всего, это артисты самого народного из искусств – кино. В позднем СССР гламурная фотография процветала на обложке журнала «Советский экран», как это летом 2007 года засвидетельствовала выставка в галерее «Победа» на Винзаводе в Москве. Но образцами для подражания были и другие герои, тиражируемые газетами и журналами, в разные эпохи разные: летчики, полярники, стахановцы, космонавты. Наряду с их исключительностью в области их конкретного геройства, конструировался и их человеческий образ, которым они демонстрировали образцово-недостижимую планку – в том числе и в области потребления и культуры быта (см. Илл. «Стахановцы»).

Была и золотая молодежь. Но элита и приписанные к ней герои плюс золотая молодежь вкупе не составляли субкультуры, и по причинам идеологическим, конечно, и речи быть не могло о публичности самоупоительного эксгибиционизма, без которой гламур немыслим. Ибо в социалистическом обществе пропасть между простым человеком и хозяевами жизни на публике всячески старались скрыть.

Не было и рекламы в теперешнем смысле. Коммерческая реклама, направленная на потребителя, имеет смысл только в таком обществе, где есть, собственно, потребитель, а именно – слой людей, которые могут не просто выживать, но позволить себе что-то большее. Впрочем, если это «большее» дают в закрытых распределителях и всем примерно одно и то же, то реклама не нужна. Но она становится необходима, если у этого слоя людей имеется выбор – выбор, который появляется только в условиях массового производства примерно одинаковых по цене и по качеству товаров. Вот когда в магазине либо не было масла вовсе, либо оно было (одного единственного сорта, масло generic) и заворачивали его в бумагу, вопрос о выборе и рекламе не стоял. А когда масло есть в магазине всегда и его там – три десятка марок, встает вопрос о выборе. Чтобы создать разные марки аналогичного продукта, требуется придать им особенные потребительские свойства: по-разному оформить, придать название и узнаваемое лицо, задать стилистическое измерение. Иначе говоря, предмет потребления сделать еще и объектом эстетическим, чтобы потребление той или иной водки стало вопросом стиля.

В обществе потребления всякое потребление обречено становиться знаком самого себя; ты не просто ездишь на «бомбе», но одновременно – даже и сам того не желая, во что, впрочем, трудно поверить – показываешь всем, что владеешь автомобилем BMW. И тем более заметен знак, чем более узнаваема марка товара. Особенно явно это у товаров, роль которых – не только и не столько удовлетворение нужд выживания, а иные функции, среди которых – функция обозначения принадлежности потребителя к определенному кругу лиц: к общественной группе, у которой есть свое лицо. Одежда прекрасный тому пример – или сигареты, или парфюмерия: куря эти сигареты, ты приобщаешься к путешествиям, а попрыскавшись этим божественным ароматом становишься магически притягателен для особей противоположного пола; по сути дела, ты становишься счастлив. Так же, как счастливы, сильны, здоровы и привлекательны люди, которые изображены в рекламе, по своей выразительности и красоте претендующей на роль вида бесплатного и общедоступного искусства. Эстетическая аура продукта, созданная рекламой этого продукта, весь этот магический ассоциативный ряд проецируется на тебя, дорогой потребитель!

И точно так же, как можно завидовать персонажам рекламы, предполагается, что окружающие, разглядев, что это ты такое потребляешь, станут завидовать тебе.
Отметим, что зависть в советской культуре играла особую роль. Ибо повседневная культура общества дефицита ориентировалась на равенство в нищете, провоцируя подозрительность и ненависть ко всему, что отличается от общего весьма скромного уровня. Как известно, «наши люди» в булочную на такси не ездят. Ранние постсоветские предприниматели были предметом одновременно и зависти, и классовой ненависти бывш. советского народа, примерно как нэпманы в 1920-е. Но в начале 1990-х в этой культуре произошел тектонический сдвиг, давно готовившийся эрозией коммунистической идеологии. И формирование зависти у публики – и искусное управление этой завистью – сделались неотъемлемой частью новой русской массовой культуры.

Накануне постперестроечного изобилия, в 1991 году, мне довелось по заказу одной буржуйской конторы за копейки, которые тогда казались состоянием, выполнить занятный исследовательский проект. Контора держала нос по ветру и намеревалась впарить своим клиентам эксклюзив: информацию о том, что любезно сердцу советского человека и к чему он привык – в смысле оформления товаров повседневного спроса. Потому что пока никакого изобилия не было, а был, наоборот, сплошной дефицит и полуголодное существование, но притом многие проницательные наблюдатели понимали, что скоро мировые брэнды ринутся к нам гурьбой, толкаясь локтями и соблазняя пресловутую русскую душу – кто чем.

Чтобы заполучить образцы товаров для семиотического анализа, пришлось их довольно долго собирать: бабки тогда торговали кто водкой, кто чаем – кто в телефонной будке, кто с ящика. Эспонаты потом были употреблены по прямому назначению, а вот результаты анализа, скорее всего, заказчики потом оформили в терминах своего ноу-хау. Коротко говоря, они для каждого общества определяли набор из нескольких десятков ценностей – тех самых ниточек, за которые могла дергать реклама. С разных сочетаниях эти ценности и составляли профиль потребителя, принадлежащего к некоторой группе: вот, например, из чего сделаны такие мальчики (скажем, итээры среднего возраста), а вот из чего – такие девочки (прыщавые городские юницы). Причем контора оценивала и состав набора ценностей, и тренды – как эти ценности перераспределятся в разных группах через столько-то лет. То есть могла предсказать, что через пять, допустим, лет забота об окружающей среде или, там, дальние путешествия будут актуальной ценностью для такого процента и таких-то категорий населения. Что, теоретически, позволяло клиентам заранее проводить сегментацию рынка. Как можно себе представить, такие результаты были бы ценным инструментом для рекламных агентств, если бы те занимались реальным продвижением товаров.

Реальное продвижение со временем началось – через какое-то время после того, как появилось, что продвигать. Но вот то, что делали самые первые агентства, сильно отдает Пелевиным, хотя и содержит в себе значительно меньше фантазии. Вот, например, на задней обложке коротичевского «Огонька» из номера в номер чуть не полгода была реклама офисной техники – всякие там факсы, компьютеры. Они были разложены на полу (даже не в фотошопе разложены, а прямо на полу), и посреди них неуклюже сидела тощая длинноногая девица в короткой юбке, долженствующая, очевидно, изображать секретаршу и заражать оргтехнику своей привлекательностью. Слогана не помню, но там обязательно было что-нибудь вроде «для Вас».

То был период, когда над рекламой смеялись и рассказывали про рекламу анекдоты. Ибо она выглядела в глазах простого человека столь же дико, сколь и абсурдные повадки фольклорных нуворишей, которые, в отличие от нормальных людей, стремятся купить что подороже, а не что подешевле.

За несколько лет русская реклама нащупала свой язык и в целом к рубежу веков перестала быть аляповатой поделкой, мозаично соединяющей несоединимое. Параллельно словам и принципам обращения с ними нащупывались и те самые ниточки, из которых только и сделаны отечественные мальчики и девочки. Ведь учитывая роль рекламы поставщика жизненных ориентиров в обществе потребления (в других типах обществ эту роль выполняют преимущественно церковь, партия, искусство – различные формы идеологии), нельзя пройти мимо того факта, что творцы рекламы – этого единственного вполне бесплатного товара – и есть сегодня «инженеры человеческих душ», интуитивно или по науке владеющие ключиками от людских сердец.

Кстати, попробуем составить небольшой список того, что в рекламе оказывалось тогда кросскультурным микрошоком для нашего соотечественника. Эти микрошоки, войдя в повседневность на правах само собой разумеющихся ценностей, в сумме создавали человека, потенциально восприимчивого к гламуру.

Во-первых, это новое отношение к телу и телесным функциям. В публичное пространство неожиданно ворвались женские прокладки и памперсы, с обсуждением их свойств, а менструация, волосатые подмышки, перхоть, кариес, желудочные газы и изжога (этот список можно продолжить) встали в ряд обсуждаемых проблем, которые причиняет человеку его организм. Реклама вообще часто строится на на несложном риторическом ходе: представляет некоторую отнюдь не повсеместно распространенную практику – будь то пользование нитью для зубов или, например, тампонами или бритье области бикини – как нечто нормальное и само собой разумеющееся, тем самым изображая отсутствие этой практики как проблему. Проблему, которую якобы можно решить совсем просто: например, тампон сделает тебя полноценной и радостной. Парадоксальным образом такая публичная мифология тампона еще больше закабаляет женщину культурным стереотипом, в соответствии с которым она должна подавлять в себе неприятные ощущения, связанные с месячными, и никак не проявлять их. Эта методика демонстративного сокрытия вообще характерна для новой идеологии цивилизации потребления.

Культ тела, а точнее говоря, забота о специфически понятом культурном функционировании «здорового» организма связана, среди прочего, с заботой о внешнем виде – и это второй значимый пункт. Он особенно заметен на фоне привычного и почти демонстративного пренебрежения к быту и внешности, культивировавшегося в советском человеке, несмотря даже на пропаганду культуры быта, уходящую корнями в середину 1930-х годов, когда дискурс культурности пришел на смену левацким перегибам эпохи комиссаров в кожанках.

Внешность здорового и успешного человека, куда входит и одежда, и запах жевательной резинки, и аромат парфюма, и, конечно, отсутствие перхоти и морщин, позволяет ему быть социально и сексуально эффективным. В той прошлой стране, как известно, «секса не было». А в этой? Вот высококреативная социальная реклама по самому главному телеканалу показывает прекрасное юное создание, которое запросто обращается прямо к тебе, как бы между прочим сообщая деликатное: «я выбираю безопасный секс» (эта незабываемая фраза из нескольких роликов ушла в фольклор, как и многие из шоковых тем и слоганов). Право человека на удовольствие вдруг оказывается легитимизировано, а гедонизм провозглашается в качестве жизненного ориентира – ладно, не в этой, реальной жизни, но хотя бы в мечтах: «я дотрагиваюсь до кожи и сразу забываю про время».

Забвение времени и возраста характерно в том отношении, что новые культурные герои подчеркнуто молоды и гедонистичны, и свою молодость они тратят на разнообразные формы досуга, в том числе связанные с рекреативным потреблением алкоголя (о других стимуляторах в рекламе речь не идет; кстати, по бутылке пива у девушки в руках псковичи до сих пор сразу опознают в ней приезжую – питерскую).

И еще одним существенным моментом, последним в этом списке, стоит поставить крайний цинизм и отдельных образцов самой коммерческой рекламы, и стоящей за ней идеологии. Так, например, можно, оказывается, по федеральным каналам пускать рекламу якобы минеральной воды, по названию совпадающей с водкой. А остутствие стеснения богатых относительно пропасти между ними и большей частью населения стало нормальной, никого в этой стране не удивляющей частью жизни.

Впрочем, реклама показывает мир не обязательно богатых, но обязательно счастливых героев, не знающих кариеса и перхоти, которым можно и нужно подражать и завидовать. Удивительным образом в созревшем обществе потребления зависть поймана в сети и не влечет на баррикады: гламурный вид и счастье экранного героя не вызывает у зрителя мысли о том, что сам он несчастен, одинок, небогат и болен, а переносит его в фантастический мир возможного будущего, выполняющий компенсаторную функцию. Вывод: это общество готово к гламуру.

И одновременно реклама вносит свою лепту в формирование субкультуры того слоя потребителей, средства которых позволяют им создать любой мир вокруг себя. Какой у нас должен быть вид в этом мире, мы поняли. Но из чего этот мир построить – так, чтобы все завидовали? Не из продуктов же массового потребления, доступных каждому и рекламируемых по телевизору. Где-то надо было брать эксклюзивные образцы, и не вечно же ездить за ними в Милан и Лондон. И где-то надо воплощать искомый стандарт ви-ай-пи (или – по-русски – вип?) потребления и стиль жизни. Всему этому служит инфраструктура гламура – светские мероприятия и места для их проведения, дорогие развлечения и модные магазины и, наконец, глянцевые журналы. Иной историк российкого гламура расскажет вам о том, как и где брали западные модные журналы на рубеже девяностых, как пробирались к нам и укоренялись в русской почве заветные Glamour, Cosmopolitain, Playboy. Или как проводились первые легальные конкурсы красоты, уже тогда поставлявшие человеческий материал заодно и модельным, и эскортным агентствам. Или как открывались первые ночные клубы. А мы вот лучше вспомним замечательную затею издательского дома «КоммерсантЪ».

К подписке на самую деловую газету «КоммерсантЪ Daily», скоро ставшую ежедневной потребностью многих из тех, кто мог позволить себе гламурный образ жизни или, во всяком случае, досуг в компании гламурных же подруг, так вот, к этой подписке пару лет бесплатно, а потом уже и за плату прилагались два роскошных глянцевых журнала: сначала «Домовой», а потом к нему присоединился «Автопилот». «Домовой» тут особенно показателен, потому что он шел практически вслепую: прежде него такого по-русски не бывало. И не было, собственно, той реальности, которую средствами журнала как раз только и предстояло сконструировать. Стиль жизни, сопряженный с эксклюзивным уровнем потребления, был только мечтой. И для того, чтобы придать ей очертания, требовалось создать качественный журнал социального мифа. Ведь есть люди, которые будут нам благодарны, если мы объясним им, как правильно и со вкусом потратить их деньги, чтобы приобщиться к касте избранных, а не жрать всю жизнь любимые с юности пельмени, имея уже и собственный самолет. Заметим, что журнал этот расходился и внимательно прочитывался в количестве экземпляров, существенно превышавшем число собственников «Майбахов» и «Ламобргини», распаляя воображение всех тех, кто пока не стал полноправным участником праздника жизни – ну, разве что в мечтах.

А модные женские журналы? А мужские? Собственно, в иконографии гламурного фото они ничего не открыли, но успешно внедрили эту иконографию в качестве элемента визуальной грамотности заметной части населения. У этой части воспитался специфический вкус. Кто не знает, что загорелая девушка, прикрывающая руками свою грудь, это очень sexy? Правда, многие это знание сегодня используют, чтобы определить себя через объект ненависти. На противостояние гламуру, а заодно также и попсе, золотой молодежи в дорогих ресторанах, модным клубным тусовкам, каблукам, стразам и длинным ногтям; на показательное неприятие гламура как стиля, субкультуры и идеологии мобилизует модный антигламурный роман «Духless» Сергея Минаева. Кого мобилизует? Юношество, предпочитающее более простые и экономичные варианты самооформления, нежели следование глянцу.

Разлетевшийся огромным тиражом, этот роман (его название встраивается в парадигму остромодных новорусских названий вместе с, например, «Про любoff/on» Оксаны Робски) не без юмора написан как бы изнутри того мира, который он отвергает. Органично воспроизводя узнаваемую манеру речи, это произведение эксплуатирует проверенный беспроигрышный стилистический рецепт: находить приземленное и натуралистичное во всем том, про что обычно думают как про роскошество и красоту. То есть все те идеологемы, связанные с сокрытием неприглядного телесного и показным счастьем, которые дарит реклама, тут эксплуатируются для срывания всех и всяческих масок. В дорогом ресторане герои блюют; там, где по сценарию гламурного кино должно было бы стоять – не стоит. Персонажи потребляют неумеренные количества алкоголя и наркотиков, но при этом некоторые еще умудряются высказывать историософские концепции между третьим и четвертым косяком. Выразительная натуралистичность выходит очень, как бы это выразиться, «гламурненько» (русский переводчик «Шрэка» дарит ослу замечательную реплику: «Гламурненько получилось!»).

Ибо гламур с легкостью втягивает в себя и свои противоположности, имея в виду возможность коммеческого успеха. Ведь на гребне медийной волны любой китч, даже нарочитая безвкусица, оказавшись в глянцевом контексте, будет работать как гламурная новинка. И эксплуатируя притягательный потенциал публичных звезд, позволит кому-то сделать бизнес на имитации соучастия в гламурной жизни людей, которые сами в эту субкультуру не входят, но готовы раскошелиться за ощущение сопричастности всему тому, о чем пишут в светской хронике и глянце.

Весьма гламурный школьный артефакт послужил мне для набросков этого текста: тетрадь общая в клетку, 60 листов, формат А4, обложка которой оформлена как обложка журнала под названием ANTI-GLAMOUR, «не рекомендованного всем гламурным девушкам». И правду сказать, анти: как уверяют фейсконтролеры, сумочка настоящей девушки, желающей пройти в клуб, должна быть не больше чем А5.