Илья Утехин

В исследовании любви сказали свое слово и эволюционные психологи и экологи, и нейрофизиологи, так что теперь есть объяснения с разных точек зрения; и даже известно, чем лечить разбитое сердце – есть такие антидепрессанты: прошел курс таблеточек – и готов к труду и обороне, к новым подвигам. Но все эти работы никак не объясняют разнообразных культурных конфигураций: зачем они?

Прежде всего, не во всех культурах любовь входит в число декларируемых ценностей ценностей, не везде она очевидна и доступна внешнему наблюдателю. В таких культурах мы видим браки, устроенные в большей степени из экономических соображений, жилища, где совместно проживают большие группы и где эмоциональные привязанности размыты, отсутствие ограничений на внебрачную и добрачную сексуальность, магические верования о связи секса и болезни, операции на женских гениталиях, эксплицитное принижение близких и эксклюзивных отношений мужчины и женщины.

Пределы культурных вариаций в паттернах поведения и в символических структурах, приписывающих смысл этим паттернам, весьма широки. Как разнообразны и виды брачных союзов (кстати, культуры, где превалируют моногамные отношения, зачастую правильнее рассматривать как серийно полигамные – то есть когда брачных партнеров за всю жизнь несколько, но единовременно только один).

Наиболее известный антрополог, работающий в этой области -
William Jankowiak. Он использовал много разных материалов, от HRAF (Мердоковские Human Relations Area Files) и этнографических описаний до интервью и собственной полевой работы, чтобы обосновать тезис о том, что романтическая любовь – свойство человеческой природы, которое находит проявление во всех кульутрах, вопреки расхожему мнению о культурно- и исторически-конкретном характере этого явления.

Вот одна хорошая формулировка из его работы: «что общего у разлийных человеческих обществ, так это универсальная потребность так или иначе установить рабочее согласие в этом трехстороннем конфликте романтичесой любви, любви-привязанности и секса. Каждая культура должна решить, как из синтезировать, разделить, смешать, подчеркнуть, принизить, или вообще игнорировать один или другой из этих компонентов» (Jankowiak, Paladino 2008, 2)

Таким образом, есть два фандаментальных вида любви, которые, впрочем, неединообразно обозначаются в работах. Это, во-первых, comfort / companionate / companionship love (предполагает дружбу, взаимопонимание, заботу друг о друге и о благосостоянии, часто включает совместное домашнее хозяйство), а во-вторых romantic /passionate love (элементы к определению которой приведены в предыдущем посте).

Хотя в любой культуре так или иначе представлены оба вида любви, они чаще всего получают разное место в системе ценностей. Так что кросс-культурные исследования должны принимать во внимание три измерения: упомянутые два вида любви и секс. Все эти три вещи могут существовать изолированно и встречаться в разных сочетаниях, хотя, конечно, есть тенденции.

Но вот антрополог Ч.Линдхольм (Lindholm 1998) не согласен с утверждением о том, что романтическая любовь универсальна: романтическая любовь требует особенной социальной ситуации, которая способствует высокой мобильности, слабости социальных сетей и малому числу альтернатив в установлении близких отношений. То есть когда индивид вплетен в богатую сеть взаимодействий (внутри клана, расширенной семьи, мужских союзов и др. групп), он не испытывает потребности в том, чтобы устанавливать исключительные диадные отношения типа романтической любви.

Впрочем, во многих культурах вне западной цивилизации, где браки заключаются не по воле брачующихся, тем не менее есть некоторые ниши для выбора партнера «по любви». Так, в полигамных обществах вторая или третья жена может быть как раз по любви (отчего и девушки стремятся не попасть в первые жены; (Bell, Croutier 1995)).

Если в обществе любовь не институциализована как нечто приемлемое в публичной сфере, или браки не подразумевают свободы выбора, или развод малореален – тогда любовь в них живет подпольно, находя свои ниши. В некоторых латиноамериканских обществах (напр., Мексика) описан такой социальный институт – casa chica («малый дом», это когда семейный мужчина по секрету поддерживает незамужнюю женщину и детей; (Collins, Gregor, 77)).

Антропологи систематически не изучали внебрачные связи, однако есть работы о супружеской неверности в разных культурах (Jankowiak, Nell, Buckmaster 2002: Managing Infidelity: A Cross-Cultural Perspective; Jankowiak, Hardgrave 2007: Individual and Societal Response to Sexual Betrayal), описывающие тактики контроля поведения брачного партнера. Подтверждается гипотеза о том, что брачные или любовные отношения предполагают верность участников этим отношениям - независимо от социальной структуры общества и того, насколько общество толерантно в вопросах внебрачного секса. Любопытно, что тот же Jankowiak с соавторами исследовал американских свингеров и описал практики контроля: они приходят парами и друг за другом следят, чтобы не дай бог супруг там не заигрался уж слишком.

Непросто этнографически изучать любовь в чужой культуре (да и в своей-то…).
Ведь и внутри одной культуры это явление варьирует в широких пределах. Как, вообще, изучать переживание? Какими должны быть объективные критерии – что оно имеет место? Или без самоотчетов информантов не обойтись?
Ну, ладно, каждая культура диктует эмоциям и переживаниям свои правила выражения, свои культурные сценарии, осмысляет своими категориями. Так а вот если оно не выражается публично, как узнать, есть ли оно?
Возможна ли романтическая любовь в культуре, где нет такого культурного концепта? Да и вообще: саму любовь и ее виды мы описываем, исходя из нашего языка и наших культурных категорий – возможно ли, что где-то там далеко все совсем иначе?

Ведь, кстати, даже в такой культурной среде, которая способствует переживанию романтической любви, это переживание не всем доступно. С кем-то случается, а кому-то неизвестно. Некоторые не уверены, то это или не то, некоторые прикидываются. «Возможно, этот опыт подобен религиозному экстазу и трансу: некоторым никогда не удается этого добиться» (Plotnicov 1995, 139).

Пока существует не так много специальных работ по любовной этнографии, но расцветают сопоставительные исследования на чужих описаниях. Некоторые любопытны. Например, (DeMunck and Korotayev 1999): Авторы на основе анализа большого материала приходят к выводу о том, что романтическая любовь как основание брачного союза встречается только в таких обществах, где и мужчин, и у женщин есть свобода выбора. Общества, которые позволяют добрачный и внебрачный секс и мужчинам, и женщинам, ценят романтическую любовь гораздо выше, чем те, где имеются двойные стандарты или строгие санкции по отношению к проявлениям женской сексуальности вне брака.

Иллюстрации и примеры опущены =)

Книжки: Jankowiak W., ed. Intimacies: Love and Sex across Cultures. Columbia Univ Press, 2008
Jankowiak W., ed. Romantic Passion. A Universal Experience? Columbia Univ Press, 1995